В своём исследовании, Пимен обращает внимание на важный документ, принятый в 1905 году в результате революционных выступлений. «Временные правила о повременной печати» провозглашали необходимость освобождения печати от излишних ограничений, предоставляя ей возможность стать правдивым выражением разумных стремлений на благо России. Этот закон отменил предварительную цензуру периодических изданий и упростил порядок их выпуска. Однако вскоре последующие дополнения к правилам привели к ужесточению условий для прессы, и губернаторы получили полномочия накладывать арест на тиражи.
В момент принятия этих «Правил» в Самаре издавались два прогрессивных издания — «Самарская газета» и «Самарский курьер». Как отмечает Пимен, освободившись от предварительной цензуры и следуя духу времени, обе газеты начали активно обсуждать общественно-политические вопросы. В результате против них было возбуждено несколько уголовных дел по статье 129 уголовного уложения.
Издания столкнулись с трудным выбором: либо снизить тон политических высказываний, либо закрыться. Владелец «Самарского курьера», предприниматель Николай Рычков, выбрал последний вариант. В то время как «Самарская газета» не могла следовать его примеру, даже если бы этого хотели её собственники, в лице купца Семена Костерина, который рассматривался скорее как номинальный редактор, чем как реальный владелец. В октябре 1905 года в редакцию газеты вошла группа социал-демократов, что значительно изменило её политику. Газета начала публиковать подробные отчёты о забастовках и стачках, а также материалы РСДРП.
Несмотря на возбуждение уголовного дела против «Самарской газеты», её редактор пытался защитить издание в суде. Однако, как отмечает Пимен, ему удалось продлить существование газеты лишь до 26 января 1906 года, когда Саратовская судебная палата приостановила её выпуск до судебного разбирательства.
«Злополучной газете не суждено было воскреснуть», — подчеркивает Пимен, добавляя, что редактора оштрафовали на 500 рублей и запретили редактировать и издавать какие-либо издания в течение пяти лет. В результате, «Самарская газета» была закрыта навсегда.
Тем не менее, «Самарский курьер» вскоре возродился, став частью конституционно-демократической партии. С 1 января 1906 года его редактором стал юрист Андрей Хардин, у которого некоторое время работал Владимир Ульянов, будущий вождь революции. Однако спокойная работа журналистов была под угрозой. После того как редактор выплатил штраф за нарушения 1905 года, «Самарский курьер» был вынужден сменить название и стал называться «Волжское слово». Новым издателем-редактором стал Осип Гиршфельд, знакомый Ульянова.
Параллельно с этим возникали новые периодические издания, сатирические журналы и газеты. Однако, по словам Пимена, все эти попытки оказались неуспешными. Новые листки исчезали так же быстро, как и появлялись, не привлекая внимания самарской публики.
Причина этого кроется в том, что новые издания часто возглавляли люди, не имевшие известности и не связаны с литературой или журналистикой. Ограниченные в финансах, они не могли нанять квалифицированных сотрудников. «В газетах-однодневках, — отмечает Пимен, — кроме нескольких громких фраз, привлекающих внимание только цензуры, не было никакого внутреннего содержания».
Чтобы привлечь читателей, новые издатели делали громкие обещания. Так, еженедельник «Волга», появившийся в апреле 1906 года, планировал активно поддерживать «созидательную работу страны» и обещал защищать интересы трудящихся. Главный редактор Кудрявцев обещал уделять внимание крестьянству и земельному вопросу, однако, как иронично замечает Пимен, отзыва читателей не оказалось, и журнал закрылся после второго номера.
Вторым печатным органом, вышедшим в августе 1906 года, стала газета «Самарская Лука». Её издатель, сызранский купец Яков Журавлев, сотрудничал с Марком Елизаровым, мужем сестры Владимира Ульянова. Газета изначально имела радикальные революционные взгляды, но после городского пожара редакция переехала в Самару, где начала выпускать «Самарскую Луку», ставящую своей целью освещение вопросов, связанных с положением крестьянства и рабочего класса.
Однако, первый номер «Самарской Луки» был конфискован за фельетон, оскорбляющий царя, а издатель был привлечён к уголовной ответственности. Несмотря на трудности, вышло 12 номеров издания, после чего Журавлев вернулся в Сызрань и продолжил своё издательское дело.
В своей статье «Из истории самарской журналистики» Пимен также затрагивает менее известные издания, такие как еженедельник «Волга», газеты «Судьба», «Говор», «Прибой», «Самарец» и другие, которые закрывались либо из-за цензуры, либо из-за неудачной редакционной политики.
Фотографии: музей имени Алабина, исторические архивы